Его памятники стоят в Алматы, Астане, Атырау, Караганде, Жезказгане, Баянауле, Актобе и других городах. Среди них — образы Алия Молдагулова, Кемаль Ататюрк, Абай Кунанбаев, Сакена Сейфуллина, Исатая Тайманова, Махамбета Утемисова. Некоторые его работы находятся в резиденции Президента Республики Казахстан, «Томирис» — в Московском университете имени Ломоносова, «Олимпиец» — в Лозанне, в олимпийской штаб-квартире. Это редкий случай, когда национальная пластика выходит за пределы страны и при этом остаётся глубоко укоренённой в её эпосе.

Но особенно остро масштаб его личности ощущается здесь, в Алматы. Когда выходишь из галереи и смотришь напротив — на памятник Жамбылу Жабаеву на проспекте Достык. Я часто прохожу мимо него и замечаю, как меняется восприятие в разное время суток: утром фигура кажется лёгкой, почти воздушной, вечером — глубокой и собранной. Скульптура не просто стоит. Она присутствует.

Открытие выставки прошло без излишней официальности — камерно, спокойно, достойно. Организаторами выступили семья мастера и Almaty Gallery. Слово было предоставлено супруге скульптора — заслуженной артистке Казахстана, кавалеру ордена «Құрмет», актрисе Национального театра имени Мухтара Ауэзова Шамшагуль Мендияровой. В её голосе звучала не торжественность, а память — личная, живая, без напускной громкости.

Выступали также доктор философских наук Альмира Наурзбаева, культурный эксперт Алия Бопежанова, заслуженный деятель искусств Есенгельды Туяков. Их слова были не о формальных достижениях, а о глубине, о философии формы, о том, как художник может говорить о времени через материал.

Как дизайнер я смотрю на монументальную скульптуру не только как на искусство, но и как на центр композиции города. В хорошем интерьере всегда есть доминанта — не только декоративная, но и смысловая. В городской среде такой доминантой становятся памятники. От их пластики зависит ощущение масштаба, достоинства, внутренней устойчивости пространства.

Сегодня мы часто связываем люкс с редкими материалами, дорогими фактурами, эксклюзивной отделкой. Но подлинный люкс начинается глубже — с культурной насыщенности среды. С того, что пространство имеет память и характер. Скульптура в городе — это не украшение, это якорь. Скульптура в интерьере — это показатель зрелости владельца, его готовности жить не только среди вещей, но среди смыслов.

Я всегда считала, что дом без искусства остаётся просто жильём. Так же как город без сильной пластики остаётся набором зданий. Работы Абишева напоминают об этом очень спокойно, без громких заявлений. Они просто стоят — и держат пространство.

Выставка «Наследие в образах» — это возможность увидеть не только работы мастера, но и почувствовать масштаб человека, который умел мыслить формой и оставлять после себя не просто бронзу, а ощущение достоинства.

И, возможно, именно это и есть высшая эстетика — когда форма живёт полноценной жизнью.